После МКС: как частные компании завоёвывают низкую орбиту

Май 2026 года. Ракета Falcon 9 компании SpaceX отрывается от стартового стола на мысе Канаверал. Её полезная нагрузка — не спутник и не корабль снабжения. В головном обтекателе находится Haven-1, первая в мире автономная коммерческая орбитальная станция. Если всё пойдёт по плану калифорнийского стартапа Vast, через несколько дней этот цилиндр длиной 10 метров станет новым домом для человечества в космосе. Скромный, тесный, но свой. И чужой. Потому что он принадлежит не NASA или «Роскосмосу», а частным инвесторам.

Этот запуск станет символическим финальным аккордом одной эпохи и грубым, прагматичным началом другой. Эпохи Международной космической станции, этого грандиозного памятника межгосударственному сотрудничеству, подходит к концу. Её планируют свести с орбиты и затопить в Тихом океане примерно в 2030 году. И на смену ей придут не новые флагманы национальных агентств, а частные коммерческие платформы. NASA целенаправленно «передаёт» низкую околоземную орбиту бизнесу. Зачем? И что это значит для будущего космоса?

Конец великой станции и рождение рынка

МКС — это больше, чем сумма её модулей. Это политический проект, научная лаборатория и символ. С конца 1990-х годов она олицетворяла идею о том, что освоение космоса — удел государств и их бюджетов. Но символы устаревают. Техническое состояние станции, гигантские эксплуатационные расходы (около $3-4 млрд в год только со стороны NASA) и смещение приоритетов агентства к Луне и Марсу сделали её обузой. Решение принято: станцию не будут продлевать. Её век закончится в этом десятилетии.

Но просто уйти с орбиты — значит потерять всё: уникальные навыки долговременных пилотируемых полётов, непрерывный поток научных данных, саму возможность жить и работать в космосе. Для США это ещё и вопрос престижа и национальной безопасности. Ответом стала стратегия, которую в NASA начали выстраивать ещё в середине 2010-х: аутсорсинг. Сначала они отдали частникам доставку грузов (программа Commercial Cargo), затем — доставку астронавтов (Commercial Crew). Теперь настал черёд самой орбитальной недвижимости.

«Программа Commercial LEO Destinations — это не просто финансирование разработок. Это сознательная передача низкой орбиты в руки коммерческого сектора. Государство становится якорным заказчиком услуг, а не владельцем дорогостоящей инфраструктуры», — поясняет позицию NASA космический аналитик, чьи материалы регулярно публикует издание «Троицкий вариант — Наука».

В 2021 году NASA запустило программу Commercial LEO Destinations (CLD). В её рамках уже распределено около $415 млн между несколькими компаниями для проработки концепций. А вскоре последуют контракты на сумму $1–1,5 млрд каждый — фактически, предоплата за будущие услуги по размещению астронавтов и проведению экспериментов на частных станциях. Цель: иметь как минимум одну работающую коммерческую станцию до того, как МКС прекратит существование. Политика непрерывного присутствия человека в космосе должна быть соблюдена любой ценой. И эта цена теперь выражается в долларах частных инвестиций.

Авангард новой эры: Vast и амбициозный план Haven-1

На фоне этой государственной программы разворачивается частная драма с элементами гонки. Небольшая компания Vast, основанная предпринимателем Джедом Маккалебом, намеренно заявила самые агрессивные сроки. Их Haven-1 должен стать первой. Запуск — май 2026. Первая пилотируемая экспедиция на корабле SpaceX — июнь 2026. Станция рассчитана на экипаж до четырёх человек для 30-дневных миссий.

Это не огромная лаборатория. Это спартанский, функциональный модуль, «космический хостел». Но в его скромности — революция. Haven-1 позиционируется как полностью автономная коммерческая платформа. Она не будет пристыкована к МКС, не зависит от её систем. Она — самостоятельный игрок на орбите. Vast открыто заявляет, что хочет запустить станцию до окончательного выбора победителей программы CLD, чтобы прийти на переговоры с NASA не с презентацией, а с летающим аппаратом.

«Мы рассматриваем Haven-1 как первый строительный блок. Начиная с 2028 года, мы планируем запускать новые модули примерно каждые шесть месяцев, чтобы к 2032 году создать большую, модульную станцию», — заявил представитель Vast в интервью, материалы которого легли в основу публикации на портале CTA.

Их стратегия — скорость и прагматизм. Захватить плацдарм. Создать факт. А уже потом масштабироваться, возможно, с помощью денег от NASA. Это рискованно. Но в новой космической гонке, где главный приз — рынок, а не флаг на Луне, именно такие игроки могут задать тон.

Пока Vast строит свою станцию с нуля, другие действуют иначе. Компания Axiom Space выбрала путь постепенного отделения. Они уже получили от NASA контракт на $140 млн и планируют пристыковать свой первый модуль к МКС. Примерно с 2028 года этот модуль должен получить возможность отстыковаться и стать ядром самостоятельной Axiom Station. Это элегантный, но сложный путь: использовать МКС как строительные леса, а затем уйти в свободное плавание. В российских экспертных кругах уже рассматривают Axiom как вероятного ключевого партнёра для сотрудничества после МКС, особенно в контексте сохранения орбиты с наклонением 52 градуса.

А есть и третья сила — консорциум тяжёловесов. Blue Origin Джеффа Безоса, Sierra Space и Boeing продвигают проект Orbital Reef, который они скромно называют «многофункциональным бизнес-парком» на орбите. Это не станция, это космический офисно-промышленный центр. Ставка здесь делается на масштаб, универсальность и мощь брендов. Sierra Space, например, разрабатывает для него надувные жилые модули LIFE, прототип которых планируют запустить в 2026 году.

Что движет этими людьми? Не романтика космоса в её классическом понимании. Джед Маккалеб из Vast — серийный предприниматель, основатель криптобиржи. Джефф Безос из Blue Origin — бывший CEO Amazon, человек, мыслящий категориями логистики и масштабируемости. Их мотивация — бизнес, рынок, возможность создать то, что будет приносить прибыль. И именно в этом — коренное отличие новой эры. Космос становится не фронтом холодной войны и не полем для научных открытий за государственный счёт, а новой экономической зоной. Со своей недвижимостью, инфраструктурой и правилами.

Гонка за орбитальное пространство: кто станет следующим домом человечества?

Закат МКС — это не просто техническое решение; это тектонический сдвиг в идеологии освоения космоса. Десятилетиями государства доминировали на орбите, но теперь их роль меняется. NASA, как крупнейший игрок, явно даёт понять: вы, частники, стройте, а мы будем вашими клиентами. Эта политика не лишена риска, но она отражает глобальный тренд на приватизацию и коммерциализацию всего, что только можно коммерциализировать. И в этой новой гонке за орбитальную недвижимость уже вырисовываются фавориты и аутсайдеры.

Axiom Station: эволюция изнутри МКС

Пока Vast строит свою одномодульную «гостиницу» Haven-1, компания Axiom Space избрала более консервативный, но стратегически выверенный путь. В феврале 2020 года NASA выбрало Axiom Space оператором первого частного модуля, который будет пристыкован к МКС. Это не просто контракт, это признание. Axiom не стремится взорвать рынок, она стремится его плавно трансформировать. Их план — пристыковать первые модули к МКС во второй половине 2020-х годов, а затем, после окончания эксплуатации МКС, отделить их, образовав самостоятельную станцию Axiom Station. Это выглядит как идеальный сценарий для NASA, позволяющий сохранить непрерывность присутствия на орбите и минимизировать риски.

Axiom уже активно отрабатывает модель «частного доступа к орбите» через коммерческие пилотируемые миссии Ax-1, Ax-2, Ax-3, Ax-4 на МКС с помощью кораблей Crew Dragon. Это не просто туризм; это отработка логистики, процедур, взаимодействия с частными экипажами под эгидой NASA. Фил МакАлистер, руководитель программы коммерческих станций NASA, чётко сформулировал новую парадигму ещё в 2021 году:

«Мы хотим быть лишь одним из многих клиентов в процветающем коммерческом рынке на низкой околоземной орбите.» — Фил МакАлистер, руководитель программы коммерческих станций NASA.

Это заявление меняет всё. NASA больше не хочет быть единственным владельцем и оператором. Оно хочет стать покупателем услуг, создавая здоровую конкуренцию среди частных провайдеров. Это беспрецедентный шаг, который полностью переосмысливает роль государства в космической отрасли.

Starlab и Orbital Reef: большие амбиции и альянсы

Помимо Axiom и Vast, на орбитальном рынке активно играют и другие крупные консорциумы. Проект Starlab, детище Voyager Space, Airbus Defence and Space и других партнёров, также получил поддержку по программе CLD. В 2023 году Европейское космическое агентство (ESA) объявило о партнёрстве со Starlab, позиционируя её как «европейскую» коммерческую станцию. Это недвусмысленный сигнал: Европа не хочет остаться в стороне от новой орбитальной экономики. Заявленный запуск Starlab также намечен на вторую половину 2020-х, с возможностью постоянного экипажа от 4 человек и объёмом порядка 400 кубических метров — это уже уровень «малой МКС», способный поддерживать серьёзные научные и промышленные операции.

Ещё более амбициозен проект Orbital Reef, за которым стоят такие гиганты, как Blue Origin, Sierra Space и Boeing. Они позиционируют свою станцию как «многофункциональный бизнес-парк в космосе». Это не просто лаборатория или гостиница; это целая экосистема, где будут сосуществовать научные исследования, орбитальное производство, туризм и даже медийные проекты. Blue Origin в 2021 году заявляла:

«Orbital Reef предоставит любому возможность завести собственный „адрес“ на орбите.» — Blue Origin, пресс-релиз, 25.10.2021.

Эта метафора «космического адреса» очень точно отражает новую философию: орбита становится пространством для личного и корпоративного присутствия, а не только для государственных миссий. Старт Orbital Reef также намечен на конец 2020-х, синхронизированный с выводом МКС из эксплуатации. Будет ли это действительно «бизнес-парк» или скорее элитный клуб для избранных? Время покажет, но масштаб заявленных амбиций впечатляет.

Геополитические течения: Китай и Россия на орбитальной шахматной доске

Пока западные компании активно делят будущий коммерческий пирог низкой околоземной орбиты, другие космические державы не сидят сложа руки. Китай и Россия, традиционно делающие ставку на государственное освоение космоса, предлагают свои альтернативы, которые могут стать серьёзными конкурентами, особенно в условиях меняющейся геополитической обстановки.

«Тяньгун»: китайский ответ и новая открытость

Китайская станция «Тяньгун», базовая конфигурация которой была завершена в 2022 году, уже активно функционирует. Китай ведёт регулярные пилотируемые экспедиции, демонстрируя впечатляющий темп развития. По данным CGTN, в 2025 году:

«В течение прошедшего года Китай осуществил 92 космических запуска, установив новый национальный рекорд. Экипаж корабля „Шэньчжоу-20“ провёл на орбите 204 дня…» — CGTN, 03.01.2026.

Эти цифры говорят сами за себя: китайская космическая программа не просто догоняет, она уже задаёт свой собственный ритм. Но самое интересное в «Тяньгун» — это не её технические характеристики, а новая политика открытости. Китай официально заявляет о готовности принимать на станции иностранных астронавтов, включая коммерческие и учебные миссии. Это создаёт прямую альтернативу западным частным станциям, особенно для стран, которые по тем или иным причинам не хотят или не могут сотрудничать с США и их союзниками. Китай готов предложить свой «адрес на орбите», и этот адрес может оказаться весьма привлекательным для многих.

РОСС: российская ставка на суверенитет

Россия, как один из ключевых партнёров по МКС, также движется к созданию собственной орбитальной станции. После заявлений об уходе с МКС во второй половине 2020-х годов, «Роскосмос» активно продвигает проект Российской орбитальной служебной станции (РОСС). Это будет модульная национальная станция на высокоширотной орбите, предназначенная для решения задач, важных для России. Исполнительный директор по пилотируемым программам «Роскосмоса» Сергей Крикалёв ещё в 2022 году заявлял:

«Мы планируем начать эксплуатацию Российской орбитальной служебной станции в 2027–2028 годах.» — Сергей Крикалёв, «Роскосмос», 2022, интервью ТАСС.

Однако сроки запуска РОСС неоднократно сдвигались, что вызывает некоторые вопросы относительно реалистичности этих планов. Тем не менее, Россия не отказывается от идеи самостоятельного присутствия на орбите. Юрий Борисов, в свою очередь, указывал, что Россия потратила на МКС около 14 млрд долларов из общей стоимости проекта 160–170 млрд долларов, при этом имея права на использование лишь 30% ресурсов станции. Этот экономический аргумент является одним из ключевых для обоснования необходимости собственной станции: зачем вкладывать деньги в чужой проект, когда можно создать свой?

Таким образом, к началу 2030-х годов мы можем получить не один, а несколько центров притяжения на низкой околоземной орбите: коммерческие станции, ориентированные на бизнес, и государственные станции, преследующие свои национальные интересы. Эта конкуренция, безусловно, будет способствовать развитию технологий и удешевлению доступа в космос. Но не приведёт ли это к фрагментации космического пространства, где каждая страна и каждая корпорация будет играть по своим правилам? И не потеряем ли мы при этом тот дух международного сотрудничества, который был воплощён в МКС?

Фон новой космической экономики: удешевление доступа и технологический прорыв

Все эти амбициозные проекты — и коммерческие, и государственные — стали возможны благодаря одному фундаментальному изменению: удешевлению доступа в космос. Эпоха, когда каждый запуск был событием, ушла в прошлое. Теперь это рутина. По данным Hightech.fm, в 2025 году в мире состоялось 329 космических стартов. Абсолютным лидером вновь стала SpaceX, которая за год провела 165 запусков ракет Falcon. В 163 случаях первая ступень успешно вернулась на Землю. Это не просто статистика; это революция.

«Рост числа стартов привёл к качественному сдвигу: космос окончательно превратился в рабочую среду, где регулярность и надёжность важнее единичных рекордов.» — Hightech.fm, обзор 2025 года.

Эта «рабочая среда» и есть тот фундамент, на котором строятся все коммерческие станции. Высокая интенсивность запусков Falcon 9, а также рекорд Китая в 92 запуска, резко снижают стоимость вывода килограмма на орбиту. Это критически важно для доставки массивных модулей, частой смены экипажей, снабжения станций топливом, воздухом, водой и другими грузами. Большие системы, такие как Starship и New Glenn, потенциально позволят выводить целые станции или их крупные секции одним стартом, что значительно упростит сборку и эксплуатацию. Космос перестал быть уделом избранных; он становится доступным. И именно эта доступность открывает двери для новой, коммерческой эры орбитальных станций.

Значение перехода: почему это больше, чем просто смена станций

Переход от МКС к коммерческим орбитальным платформам — это не просто техническое обновление инфраструктуры. Это фундаментальный сдвиг в философии освоения космоса, сравнимый по масштабу с переходом от океанских парусников к трансатлантическим лайнерам. Если МКС была плавучим университетом, где государства учились сотрудничать, то новые станции — это торговые порты, фабрики и гостиницы. Их значение выходит далеко за рамки доставки следующей группы астронавтов на орбиту.

Во-первых, это окончательная победа модели, когда государство выступает не монополистом, а катализатором и заказчиком. NASA, вкладывая миллиарды в программу Commercial LEO Destinations, сознательно выращивает конкурентов самому себе в сфере эксплуатации низкой орбиты. Администратор NASA Билл Нельсон ещё в 2021 году чётко обозначил эту новую роль:

«Мы поддерживаем частные космические станции, чтобы NASA могло быть всего лишь одним из многих клиентов на низкой околоземной орбите.» — Билл Нельсон, администратор NASA, 2021.

Эта декларация переводит космос из категории «национального достояния» в категорию «рынка услуг». Во-вторых, это создаёт предпосылки для настоящей космической экономики. Речь идёт не только о туризме. На кону — орбитальное производство уникальных материалов, биологических препаратов, полупроводников, которые невозможно создать в земных условиях. Компания Axiom Space прямо заявляет, что их станция станет «хабом для исследований, производства и космического туризма». Это уже не научная фантастика; это бизнес-план, подкреплённый контрактами.

Оборотная сторона медали: критика и уязвимости новой модели

Однако за эйфорией от новой космической гонки скрываются серьёзные проблемы, которые нельзя игнорировать. Первый и главный вопрос: реальна ли экономика этих проектов? Стоимость эксплуатации МКС составляла около 3-4 миллиардов долларов в год только со стороны NASA. Даже с учётом удешевления запусков, содержание частной станции будет стоить сотни миллионов ежегодно. Сможет ли рынок — частные исследования, туризм, медиа-контент — покрыть эти расходы, если NASA сократит своё участие как «якорный заказчик»? Пока что большинство проектов существуют на стыке государственного финансирования и частных инвестиций, что делает их уязвимыми к политическим колебаниям.

Второй критический момент — безопасность и регулирование. Кто будет нести ответственность за инцидент на частной станции? Какие стандарты безопасности будут применяться, если каждая компания разрабатывает свои собственные системы? На МКС эти вопросы были урегулированы сложными межправительственными соглашениями. В мире конкурирующих коммерческих операторов может возникнуть правовой вакуум. Более того, погоня за снижением затрат и ускорением сроков может привести к компромиссам в вопросах надёжности. Вспомним, что даже при строжайшем государственном контроле происходили катастрофы шаттлов «Челленджер» и «Колумбия». Частные компании, находящиеся под давлением инвесторов, могут быть ещё более склонны к риску.

И, наконец, существует риск фрагментации и потери кооперации. МКС, при всех её политических сложностях, оставалась уникальной площадкой для международного научного сотрудничества. В мире конкурирующих коммерческих станций и национальных орбитальных форпостов, таких как «Тяньгун» и РОСС, может возникнуть новая форма космического изоляционизма. Данные исследований станут коммерческой тайной, доступ к орбитальным платформам будет определяться не научной ценностью проекта, а платёжеспособностью заказчика. Что мы потеряем, отказавшись от идеи космоса как общего достояния человечества в пользу идеи космоса как рыночной площадки?

Будущее, которое уже наступило: 2026 год и далее

Абстрактные дискуссии о будущем космической экономики очень скоро получат конкретное подтверждение или опровержение. Май 2026 года станет ключевой вехой — именно тогда, если график не сорвётся, ракета Falcon 9 должна вывести на орбиту станцию Haven-1 компании Vast. Вслед за этим, в июне 2026, к ней отправится первая пилотируемая экспедиция. Успех или неудача этой миссии задаст тон всему рынку. Параллельно, во второй половине 2020-х, мы увидим первые модули Axiom, пристыкованные к МКС, и, возможно, прототип надувного модуля LIFE для Orbital Reef.

К 2030 году, когда МКС планируется свести с орбиты, на низкой околоземной орбите уже может функционировать целое созвездие из 2-3 коммерческих платформ разного масштаба. Они будут обслуживать смешанный поток клиентов: астронавтов NASA и ESA, оплаченных корпорациями исследователей, состоятельных туристов и, возможно, даже съёмочные группы. Орбита перестанет быть конечной целью путешествия и станет рабочей средой — шумной, конкурентной, коммерчески ориентированной.

Май 2026 года. Ракета Falcon 9 компании SpaceX отрывается от стартового стола. В её головной части — не просто новый модуль, а целый новый принцип. Принцип, согласно которому дорога в космос ведёт не только через национальные агентства, но и через офисы венчурных фондов и переговорные комнаты стартапов. Удастся ли им построить не просто станции, а устойчивую новую реальность на высоте 400 километров? Ответ на этот вопрос определит, станет ли низкая орбита новым «Диким Западом» или цивилизованным, пусть и коммерческим, пространством для следующего шага человечества вглубь космоса.